Сознание

 

4.1 Данные от первого и от третьего лица

Общий дескриптивный
проект потребует использования множества исследовательских методов [Flanagan 1992]. Хотя и можно было бы наивно счесть факты
сознания слишком самоочевидными, чтобы нуждаться в каких-либо систематических
методах собирания данных, подобная эпистемическая задача на деле далеко не
тривиальна [Husserl 1913].

Интроспективный
доступ от первого лица — содержательный и важный источник понимания нашей
сознательной ментальной жизни, однако сам по себе он не является ни
достаточным, ни даже особенно полезным без тренированного и дисциплинированного
использования. Сбор необходимых сведений о структуре опыта требует, чтобы мы не
только были феноменологически изощренными наблюдателями самих себя, но и
дополняли наши интроспективные результаты разного рода данными от третьего
лица, доступными внешнему наблюдателю [Searle 1992; Varela 1995; Siewert 1998].

Как знали
феноменологи уже более ста лет, выявление структуры сознательного опыта требует
строгой внутренней установки, мало похожей на ее обычную форму или на
самосознание [Husserl 1929; Merleau-Ponty 1945].
Искусное наблюдение нужного типа требует тренировки, усилий и способности
смотреть на свой опыт из разных перспектив.

Необходимость
эмпирических данных от третьего лица, собираемых внешними наблюдателями,
возможно, более всего очевидна, когда речь идет о более наглядно выраженных
функциональных типах сознания, таких как сознание доступа, но они требуются и
для феноменального или квалитативного сознания. Так, исследования различных
нарушений, устанавливающие корреляции поврежденных нейронных и функциональных
участков с отклонениями в сознательном опыте могут способствовать осознанию
нами тех аспектов феноменальной структуры, которые ускользают от нашей обычной
интроспективной осведомленности.

Другой пример
указывает на то, что данные от третьего лица могут показывать нам, как наши
переживания действования и тайминга событий влияют друг на друга такими способами,
которые мы никогда не различили бы простой интроспекцией [Libet 1985; Wegner 2002]. И
факты, собранные этими методами от третьего лица, касаются не только причин или
основ сознания;

Используя все эти источники данных, мы можем надеяться
на создание детальных дескриптивных моделей различных типов сознания. Хотя
наиболее важные конкретные черты могут отличаться в разных типах, наш общий
дескриптивный проект должен затрагивать по меньшей мере следующие семь общих
аспектов сознания (пар. 4.2–4.7).

Зеркало для героя

Итак, важнейшее эволюционное преимущество человека — умение постоянно приводить свою внутреннюю картину мира в соответствие с реальностью и таким образом прогнозировать будущие события и адаптироваться к ним. Но как оценить правильность адаптации? Для этого у нас есть устройство обратной связи — система эмоционального реагирования, благодаря которой нам что-то приятно и что-то неприятно.

Сознание

Этим людям совершенно все равно, как приложить собственные разнообразные мысли к реальности, им это не очень интересно, так как отсутствует положительная обратная связь. Есть, напротив, люди истероидного склада, у которых могучая обратная связь. Они постоянно находятся под воздействием эмоций, только адаптивной модели подолгу не меняют.

Кто из нас гений?

С работой сознания связана и другая эволюционная задача. Оно не только помогает отдельному человеку быстро адаптироваться к изменившимся обстоятельствам, но и работает на выживание человечества в целом. У всех нас есть своя внутренняя картина мира, в какой-то степени отражающая реальность. Но у кого-то она обязательно будет более адекватной, и мы удивляемся, как этот человек — назовем его гением — понял то, чего не смогли понять другие. Чем больше тех, кто увидит ситуацию наиболее адекватно, тем больше шансов выжить у общности в целом. Поэтому разнообразие человеческих сознаний — это тоже очень важно с точки зрения эволюционного процесса.

4.4 Субъективность

Субъективность
— еще одно понятие, иногда отождествляемое в литературе с квалитативными или
феноменальными аспектами сознания, но опять-таки есть серьезное основание для
признания ее — по крайней мере в некоторых из ее форм — в качестве особой черты
сознания, связанной с квалитативным и феноменальным, но отличной от них.

Согласно концепции
Томаса Нагеля [Nagel 1974], факты о том, каково
это быть летучей мышью, субъективны в релевантном смысле потому, что они могут
быть в полной мере поняты только с точки зрения, подобной той, что есть у
летучей мыши. Только существа, способные иметь или испытывать сходные
переживания такого рода, могут понять специфическое для них «каково-это» в
надлежащем эмпатическом смысле.

Факты сознательного опыта могут быть в лучшем
случае неполно истолкованы извне с позиции третьего лица, соотносимой с
объективной физической наукой. Похожий взгляд на ограничения теории от третьего
лица подразумевается, как кажется, тезисами Фрэнка Джексона [Jackson 1982] о гипотетической Мэри, суперученом в области
цвета, не могущей уразуметь переживания красного из-за вынужденного
ахроматического опыта.

Можно спорить, действительно
ли факты опыта эпистемически лимитированы подобным образом [Lycan 1996)] но тезис о том, что понимание сознания требует
особой разновидности знания и доступа с какой-то внутренней точки зрения,
интуитивно правдоподобен и имеет долгую историю [Locke 1688]. Так что любой адекватный ответ на вопрос «что»
должен касаться эпистемического статуса сознания — как наших способностей
понимать его, так и их границ [Papineau 2002; Chalmers 2003] (см. статью Самопознание).

В каждом порту по личности

Две системы — система адаптации и система самоанализа адаптационных действий — формируют в совокупности человеческую личность. Высокоразвитой личностью можно считать человека, у которого обе системы работают в наибольшей гармонии. Он быстро схватывает суть явлений, четко их осознает, мыслит ярко, чувствует всеобъемлюще.

Про восприятие таких людей часто говорят: «Надо же, как точно он сказал! Я бы так не смог!» Личность похожа на идеальный гастрономический продукт, в котором всего ровно столько, сколько надо, и бессознательного, и адаптивности, и самоанализа. Требуется ли для подобной интеграции избыточное количество информации? Совсем нет. Для высокой скорости адаптации нужна ключевая информация, которая позволяет сделать правильный вывод и совершить правильный поступок.

При этом личность должна точно соответствовать месту и времени. Многие выдающиеся личности, вероятно, не получили бы такой репутации, окажись они в иной социально-культурной среде. Более того, даже в одном человеке при определенных условиях сосуществует несколько личностей. Это может быть, например, связано с так называемыми измененными состояниями сознания.

Нормативным, биологически значимым для человека считается состояние, когда все ресурсы психики обращены во внешнюю среду. Надо быть всегда начеку, постоянно анализировать входящую информацию. Но когда фокус внимания частично или полностью переключается на внутренние состояния, это и называется состоянием измененным.

Американский психолог Роберт Фишер предложил концепцию «портов», согласно которой наше сознание похоже на капитана дальнего плавания, который путешествует по миру, и в каждом порту у него есть женщина. Но ни одна из них ничего не знает о других. Так и наше сознание. В разных состояниях оно способно продуцировать разные личностные свойства, но эти личности друг с другом зачастую совершенно не знакомы.

Автор — старший преподаватель кафедры дифференциальной психологии и психофизиологии Института психологии им. Л.С. Выготского РГГУ

Статья «Лабиринты сознания» опубликована в журнале «Популярная механика»
(

№12, Декабрь 2013

).

4.6 Единство

Единство
тесно связано с самостной перспективой, но оно заслуживает отдельного
упоминания в качестве ключевого аспекта организации сознания. Разнообразные формы
единства присущи как сознательным системам, так и сознательным состояниям.
Некоторые из них — это каузальные единства, связанные с интеграцией действия и
контроля в объединенный фокус агентности.

Некоторые из таких
интеграций имеют сравнительно локальный характер, когда, к примеру, различные
черты, обнаруживаемые в одной чувственной модальности, объединяются в
репрезентацию внешних объектов, наделенных этими чертами — скажем, при наличии сознательного
визуального опытного переживания перемещения красной банки с супом над какой-то
зеленой полосатой салфеткой [Triesman
and Gelade
1980].

 

Другие формы
интенционального единства охватывают гораздо более широкое содержание.
Содержание наличного опыта комнаты у субъекта, в которой он сидит, отчасти
зависит от его расположения в гораздо большей структуре, сопряженной с
осознанием этим субъектом собственного существования в качестве устойчивого во
времени наблюдателя в мире пространственных независимо существующих объектов [Kant 1987;

Особое внимание в
последнее время уделялось понятию феноменального единства [Bayne 2010] и его отношению к другим формам сознательного
единства, в частности к единствам, предполагающим репрезентативистскую,
функциональную или нейронную интеграцию. Некоторые авторы доказывали, что
феноменальное единство может быть сведено к репрезентативному единству [Tye 2005], другие отрицали возможность этого [Bayne 2010].

4.8 Динамический поток

Динамика
сознания очевидна из упорядоченного процесса его постоянно меняющегося потока и
самотрансформации, названного Уильямом Джеймсом [James 1890] «потоком сознания». Некоторые темпоральные последовательности
опыта порождаются исключительно внутренними факторами, когда, к примеру, мы
решаем загадку, другие частично зависят от внешних причин, когда, к примеру, мы
следим за летящим мячом, но даже такие последовательности во многом
структурируются трансформациями сознания.

Вне зависимости от
того, зависит ли последовательность опытных переживаний отчасти от внешних
влияний или проистекает исключительно изнутри, моменты этой последовательности
когерентно вырастают из предшествовавших им, ограничиваясь и поддерживаясь
глобальной структурой отсылок и пределов, воплощенных в фундирующей ее
структуре [Husserl 1913]. В этом плане
сознание является аутопоэтической, т. е. самосозидающей и самоорганизующейся
системой [Varela and Maturana
1980].

Сознание

Как сознательный
ментальный агент я могу делать многие вещи, к примеру, осматривать комнату,
отсматривать ее ментальный образ, вспоминать недавние ресторанные блюда с их
вкусами и запахами, размышлять над сложной проблемой или планировать поход в
гастроном — и осуществлять его по прибытии в магазин.

Сознание — это
динамический процесс, и это означает, что адекватный дескриптивный ответ на
вопрос «что» должен учитывать не только его статические или моментальные
свойства. Он, в частности, должен давать какое-то объяснение темпоральной
динамики сознания и способов отображения его самотрансформирующимся потоком как
его интенциональной когерентности, так и семантического самопонимания,
воплощенного в контрольных функциях, посредством которых сознательные умы постоянно
переделывают самих себя — как аутопоэтические системы, занятые своими
собственными мирами.

Полное дескриптивное
объяснение сознания не сводилось бы к этим семи чертам, но ясное объяснение
каждой из них очень приблизило бы ответ на вопрос «что такое сознание?».

5.1 Разнообразие объяснительных проектов

Вопрос «как» — это
не один вопрос, а скорее общее семейство более конкретных вопросов [Van Gulick
1995]. Все они связаны с возможностью объяснения той или иной разновидности или
аспекта сознания, но различаются в плане того, что подлежит объяснению,
ограничений, накладываемых на объясняющее, и критериев успешного объяснения.

К
примеру, можно было бы спросить, можем ли мы вычислительно объяснить сознание
доступа, симулируя в вычислительной модели надлежащие отношения доступа. Или же
можно было бы интересоваться возможностью априорного выведения феноменальных и
квалитативных свойств психики сознающего существа из описания нейронных свойств
процессов в мозге.

Оба этих вопроса являются разновидностями вопроса «как», но
они задают перспективы совершенно разных объяснительных проектов, и поэтому
могут различаться своими ответами [Lycan
1996]. Было бы непрактичным, если вообще возможным, каталогизировать все
возможные варианты вопроса «как», но можно перечислить некоторые главные опции.

Объясняемое.
Объяснению могут подлежать различные виды сознания состояний и сознания
существ, о которых шла речь выше, а также семь черт сознания, перечисленных при
ответе на вопрос «что». Два этих типа объясняемых перекрываются и пересекаются.
Мы могли бы, к примеру, стремиться к объяснению динамического аспекта
феноменального сознания или сознания доступа.

Или мы могли бы попытаться
объяснить субъективность квалитативного или метаментального сознания. Не всякая
черта применима к каждой разновидности сознания, но все они применимы к
нескольким. Объяснение какой-то черты относительно одной разновидности сознания
может не соответствовать тому, что нужно для ее объяснения относительно другой
разновидности.

Объясняющее.
Набор возможного объясняющего тоже разнообразен. Возможно, в самой общей
формулировке в вопросе «как» речь идет о том, как сознание надлежащего вида
могло бы казуально порождаться или реализовываться несознательными сущностями,
но мы можем задать множество более конкретных вопросов путем дальнейшего
ограничения набора релевантных объясняющих.

Сознание

Можно было бы искать объяснения
того, как некая черта сознания каузально порождается или реализуется лежащими в
ее основании нейронными процессами, биологическими структурами, физическими механизмами, функциональными или телеофункциональными отношениями, вычислительной организацией или даже бессознательнымиментальными
состояниями.

Критерииобъяснения. Третьим ключевым параметром
является то, как мы определяем критерий успешного объяснения. Можно было бы
потребовать априорной выводимости объясняемого из объясняющего, хотя и спорно,
является ли это как необходимым, так и достаточным критерием объяснения
сознания [Jackson 1993].

Его достаточность
отчасти будет зависеть от природы посылок, из которых осуществляется выведение.
С логической точки зрения нам будут нужны какие-то соединительные принципы для
соединения пропозиций или предложений о сознании с теми, в которых оно не
упоминается. Если наши посылки выражают физические или нейронные факты, то нам
потребуются соединительные принципы или звенья, соединяющие такие факты с
фактами о сознании [Kim 1998].

Элементарные звенья,
номические или просто хорошо подтвержденные корреляции, могли бы быть логически
достаточными переходами для выводов о сознании. Но они, вероятно, не позволили
бы нам увидеть, как и почему имеются эти связи, и поэтому не могли бы полностью
объяснить, как существует сознание [Levine
1983, 1993; McGinn 1991].

Мы могли бы законно
требовать большего — в частности, объяснения, делающего понятным наличие тех
звеньев, а быть может и того, почему их не могло бы не быть. В этой связи
нередко задействуют привычную двухстадийную модель объяснения макросвойств в
терминах микросубстратов. Первым шагом мы анализируем макросвойство в терминах
функциональных условий, а затем, на второй стадии, показываем, как
микроструктуры, следуя законам их собственного уровня, оказываются номически
достаточными для гарантии выполнения релевантных функциональных условий [Armstrong 1968; Lewis 1972].

5.2 Провал в объяснении

Наша нынешняя
неспособность указать в достаточной мере понятную связь иногда характеризуется
— вслед за Джозефом Левиным [Levine 1983] —
как наличие провалавобъяснении
и как указание на наше несовершенное понимание того, как сознание могло бы
зависеть от несознательного субстрата, особенно физического. Исходный тезис о
провале допускает множество вариаций в плане своей общности и, соответственно,
силы.

Сознание

В самой, пожалуй,
слабой его форме в нем говорится о практических
ограничениях имеющихся у нас в настоящее
время объяснительных возможностей; исходя из современных теорий и моделей
мы пока не можем артикулировать понятную связь. В более сильной версии делается
принципиальное утверждение о человеческихспособностях и тем самым говорится, что когнитивные ограничения
людей никогда не позволят перекрыть этот провал.

Для нас или существ,
когнитивно подобных нам, этот вопрос навсегда должен остаться тайной [McGinn 1991]. Колин Макгинн [McGinn 1995] доказывал, что, поскольку перцептивные понятия
людей и извлекаемые из них научные понятия сущностным образом сопряжены с
пространственностью, мы, люди, концептуально не подходим для понимания природы
психофизической связи.

Факты об этой связи так же когнитивно замкнуты от нас,
как факты об умножении или квадратных корнях замкнуты для броненосцев. Они не
находятся в нашем концептуальном и когнитивном репертуаре. Еще более сильная
версия тезиса о провале убирает ограничения, связанные с отсылкой к природе
нашего познания, и в принципе
отрицает, что обсуждаемый провал может закрыт какими бы то ни было когнитивными агентами.

Сторонники тезисов о
провале расходятся в оценках того, какие метафизические следствия (если таковые
вообще имеются в данном случае) вытекают из предполагаемых когнитивных
ограничений. Сам Левин не хотел делать каких-либо антифизикалистских
онтологических выводов [Levine 1993,
2001]. Однако некоторые неодуалисты пытались использовать наличие этого провала
для опровержения физикализма [Foster 1996, Chalmers 1996].

 

Сайт, посвященный замечательному человеку - Свами Даши. Йог, мастер духовных практик, победитель шоу "Битва экстрасенсов".

Ваш комментарий:

Ваш электронный адрес не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Site Footer